Тихоокеанские лососи – одни из наиболее ценных промысловых рыб, занимающих важнейшее место в прибрежном рыболовстве США, Канады, Японии и России.

В последние 100 лет было два периода с высоким уровнем суммарных запасов и уловов лососей в Северной Пацифике: середина 1920-х – начало 1940-х годов и середина 1980-х – начало 2000-х годов (последний период еще не закончился). Их разделял примерно 40-летний период с пониженной численностью лососей. Характерно, что такой ход запасов наблюдался и у азиатских, и у американских стад, что свидетельствует о важности в динамике стад лососей глобальных климатических изменений, с которыми во многом и связаны многолетние волны численности этих рыб.

Максимальный общий вылов азиатских и американских стад – около 1 000 тысяч тонн – получен в 1995 году. Во время предыдущей волны численности максимальные уловы достигли только 600-800 тысяч тонн. Более высокий уровень уловов в период последней волны численности обусловлен интенсификацией промысла и крупномасштабным искусственным разведением лососей, и в первую очередь кеты в Японии.

В российском рыболовстве абсолютно преобладает горбуша. В среднем, то есть в многолетнем аспекте (1971-2002 годы), на ее долю приходится около 75% общего вылова лососей. Далее идут кета (16%) и нерка (6%). Значение в промысле кижуча, чавычи и особенно симы не существенно. Это соотношение видов в уловах в целом отражает их соотношение в природе.

В разные годы соотношение видов несколько отличается от средней картины, при этом наиболее сильно это проявляется в конкретных промысловых районах. Характерно, что наибольший вклад в различия вносит флюктуирующая горбуша, особенно при контрастных различиях четных и нечетных поколений.

Во время последней волны численности тихоокеанских лососей их российский береговой вылов изменялся в пределах 79-260 тысяч тонн (в среднем 170 тысяч тонн), то есть запасы находились на довольно высоком уровне. К этому следует прибавить дрифтерный вылов в российских водах (российский и японский), который в 1990-е годы составлял от 5 до 33 тысяч тонн, а в 2000-е годы – 6-22 тысячи тонн. Если, кроме того, учесть большие масштабы браконьерства во всех субъектах РФ на Дальнем Востоке, а также широко распространенное занижение показателей при промышленном лове, можно уверенно предполагать, что реальный вылов все эти годы значительно превышал официальную статистику, не исключено, что на четверть и, по-видимому, в среднем находился в пределах 210-230 тысяч тонн.

В 2000-2005 годах общие российские уловы лососей мало отличались от уловов в первой и второй половинах 1990-х годов. На последние три пятилетки пришлось и наибольшее количество производителей, зашедших на нерестилища. Как и в отношении вылова, в динамике заполнения нерестилищ лососями в целом прослеживалась та же тенденция, то есть нарастание от 1970-х к 1990-м годам. И хотя в конце 1990-х годов наблюдалось заметное снижение количества размножавшихся производителей, во-первых, это не отразилось на воспроизводстве, а, во-вторых, общее заполнение нерестилищ в течение трех последних пятилеток в среднем отличалось незначительно.

Исходя из тенденций многолетней динамики численности лососей, для которых свойственны волны численности, на данном этапе можно сделать два принципиальных, хотя и не совсем конкретных вывода: а) вряд ли нынешняя волна численности лососей будет иметь длительное продолжение и, скорее всего, в период действия настоящей программы количество лососей начнет поступательно уменьшаться, б) мало вероятно обвальное снижение количества лососей в несколько ближайших лет. Последнее обстоятельство делает особенно необходимым продолжение мониторинга, а также разработку и принятие соответствующих мер, связанных с охраной, искусственным воспроизводством и рациональным использованием ресурсом лососей.

Во всех отношениях особое значение для понимания динамики численности лососей, условий и перспектив их промысла имеют региональные различия, хорошо выраженные у всех видов этих рыб. Каждое региональное стадо (или комплекс стад) каждого вида имеет свои особенности и чаще всего тенденции в динамике уловов не совпадают. В первую очередь это связано с естественной динамикой численности. Но временами определенный и даже определяющий отпечаток на конкретную величину улова накладывают состояние запасов, а также условия промысла (объективные, связанные, например, с синоптическими условиями, и субъективные, связанные с организационными моментами).

Специфичность динамики региональных стад лососей диктует необходимость регулярного мониторинга с соответствующим комплексом исследовательских задач в каждом лососевом регионе. Это особенно важно при наблюдениях и изучении пресноводного и эстуарного периодов жизни лососей. Ясно, что такой подход требует больших кадровых и материальных средств, но он совершенно обязателен. Необходим региональный подход при наблюдениях и изучении морского и океанического периодов жизни лососей. В данном случае большое значение имеют работы в море по стадам каждого бассейна российских дальневосточных морей – Охотского, Берингова и Японского.

Дальневосточные институты НТО «ТИНРО» (вместе с ФГУП «ВНИРО») с середины 1990-х годов исследования лососей осуществляли по двум пятилетним программам, в которых акцент делался на морской период жизни. Общие принципы этих программ ложились в основу при разработке тематических планов институтов. Традиционно не прекращались исследования пресноводного и эстуарно-прибрежного периодов жизни лососей. Структура этих исследований в основном была заложена принятой более 20 лет назад КЦП «Лосось», включавшей три блока: «Природа», «Разведение», «Фертилизация». Эта крупная и хорошо проработанная программа из-за недостаточного финансирования не была выполнена, но определила принципиальную направленность дальнейших исследований при сохранении преемственности с ранними периодами изучения лососей.

С 1992 года начала функционировать Северотихоокеанская Комиссия по анадромным рыбам (NPAFC). В рамках NPAFC с 2002 года в Беринговом море и в командорско-алеутских океанических водах изучение морского периода лососей проводится по 5-летней международной программе BASIS, действие которой будет продлено.

В результате многолетних исследований накоплены продолжительные ряды наблюдений и огромная база данных по многим вопросам экологии и промысла лососей. Тем не менее, значительного прогресса в точности прогнозирования динамики численности и уловов лососей добиться пока не удалось. По существу ежегодно в тех или иных районах Дальнего Востока масштабы подходов лососей в целом или их отдельных видов заметно отличаются от ожидаемых. Связано это со следующим комплексом причин.

А. По-прежнему недостаточно разработанной остается теория динамики численности рыб. Тихоокеанские проходные лососи в этом отношении представляют особый и даже особенно «трудный случай». Лимитирующие численность факторы, то есть факторы, определяющие урожайность поколений, «работают» на трех этапах жизненного цикла лососей: а) при размножении в пресных водах, б) в раннеморской период после ската молоди в морское прибрежье, в) в морской и океанический периоды жизни, когда неполовозрелые и созревающие особи обитают в основном за пределами шельфа. Самое главное здесь состоит в том, что каждый из перечисленных этапов может в определенной степени или нивелировать масштабы смертности (или выживания) на других этапах, или увеличить ее. Таким образом, в формировании окончательной численности поколений неизбежно присутствует фактор случайности. Поэтому так важны корректировки ОДУ в процессе конкретных путин.

Б. На эффективность естественного размножения, играющего главную роль в воспроизводстве российских лососей, накладывает отпечаток (иногда и существенный) комплекс антропогенных факторов, результат действия которых далеко не всегда может быть учтен и спрогнозирован (например, перепромысел производителей, загрязнение или разрушение нерестилищ и районов обитания ранней молоди).

В. Обширность репродуктивных ареалов лососей, затрудняющая при мониторинге и учетных работах детально обследовать многочисленные водоемы.

Г. Помимо объективных причин, при объяснении неудач в прогнозировании численности и уловов лососей следует назвать «слабые места» всех применяемых современных методик, в том числе не всегда достаточный профессиональный уровень их применения, особенно при сборе первичных данных, а также акцентирование внимания только на отдельных зависимостях (например, родители-потомки, скат-возврат) без полного учета параметров, полученных при исследованиях на разных этапах онтогенеза (например, при использовании данных, полученных в береговой период, не всегда в полной мере учитывается информация морских и океанических наблюдений).

Д. Широкое использование недосказанных и давно сложившихся субъективных постулатов о зависимости сроков и масштабов подходов лососей к берегам и характера нагула лососей от узкого набора факторов, характеризующих климато-океанологические условия, а также упрощенные представления о внутри- и межвидовых пищевых отношениях и обеспеченности пищей этих рыб, что отрицательно сказывается на оправдываемости как оперативных прогнозов, так и прогнозов на более отдаленную перспективу.

***

Настоящая программа намечает очередной цикл изучения тихоокеанских лососей на период 2007-2012 годы с приоритетным учетом вопросов, связанных с улучшением прогнозирования численности и уловов, а также рационализацией путей хозяйственного использования этих рыб. В основу программы положена «Концепция дальневосточной бассейновой программы изучения тихоокеанских лососей на период 2006-2010 годов».

Одним из направлений исследований, намеченных в указанных документах и имеющих первостепенное значение для краткосрочного прогнозирования величины и сроков подходов лососей в различные регионы российского Дальнего Востока, являются исследования на судах, оснащенных жаберными пелагическими сетями. Исследования эти проводятся ежегодно по одной и той же схеме, в одних и тех же районах с работами в одних и тех же контрольных точках, выполнением одних и тех же разрезов и суточных станций. За годы проведения работ на дрифтерных судах определились и оптимальные сроки из проведения, и объем требуемого ресурсного обеспечения. Все это делает возможным и целесообразным разработку отдельной многолетней «Программы ресурсных исследований тихоокеанских лососей в период преднерестовых миграций в исключительной экономической зоне России в 2007-2012 годах», интегрированной с работами, осуществляемыми в рамках данной программы.

Открытые воды Тихого океана в 1980-е – начале 1990-х годов были одним из важных промысловых районов для отечественного флота. Ежегодный вылов только перуано-чилийской ставриды достигал 1,38 миллиона тонн, проводились опытные работы по промыслу придонных рыб на подводных возвышенностях, в экваториальном районе работали флотилии тунцеловов, в зоне субарктического фронта СЗТО активно вылавливались дальневосточная сардина, скумбрия и сайра.

В результате преобразования рыбной промышленности в новых экономических условиях добыча Россией гидробионтов существенно снизилась. Район промысла ограничен морями Дальнего Востока в пределах экономической зоны России, работа флота в открытых районах ведется только в СЗТО, где эпизодически появляются суда на Императорском подводном хребте и в августе-ноябре формируется сайровая экспедиция. Несмотря на снижение биомассы и ОДУ ценных водных биологических ресурсов в водах России, флот не торопится выходить в открытые воды. Причин много – слишком затратный промысел, повышенный экономический риск, старение судов. Интенсивность научных исследований определяется, в свою очередь, потребностями рыбной промышленности в дополнительной сырьевой базе.

Вместе с тем переквалификация ряда судов на новые орудия лова позволяют вовлекать в промысел неиспользуемые или слабоиспользуемые биологические ресурсы. К таковым могут быть отнесены прежде всего ресурсы открытых вод северо-западной части Тихого океана.

Работы ТИНРО в открытых водах начались в середине 1950-х годов и постепенно охватили огромную акваторию, прежде всего за счет большого количества ежегодных экспедиций. В виду невозможности в настоящее время возобновления подобных работ по экономическим причинам, данная программа предполагает использование новых методов получения информации. Проведение ресурсных исследований должно строиться по экосистемному принципу с глубокой предварительной проработкой реальных затрат и отдачи.

В ходе действия аналогичной программы в 2002-2006 годах были проведены две комплексные экспедиции в зоне Субарктического фронта и тихоокеанских водах южных Курильских островов. Кроме этого, ежегодно в летний период проводились комплексные исследования в рамках программы BASIS на НИС «ТИНРО» в водах восточной Камчатки и Курильских островов, а в осенний – в прикурильских водах на НИС «Профессор Кагановский». В результате были получены новые данные по структуре планктонных и нектонных сообществ этих регионов.

Накопленные ряды наблюдений по биологическим ресурсам и сырьевой базе рыболовства нашли свое отражение в труде «Нектон северо-западной части Тихого океана. Таблицы численности, биомассы и соотношения видов» и «Атлас количественного распределения нектона северо-западной части Тихого океана».

Максимальный вылов пелагических объектов, прежде всего дальневосточной сардины и скумбрии, происходил в открытых водах в 1985-1900 годах. В это время средняя биомасса нектона в зоне Субарктического фронта составляла 4 миллиона тонн, из которых 3,6 миллиона тонн приходилось на сардину. В 1991-1995 годах средняя биомасса нектона снизилась до 2,7 миллионов тонн. В 2002 году биомасса нектона оценивалась в 7,9 миллионов тонн, из которых около одного миллиона тонн приходилось на долю сайры, ядро сообщества составляли мезопелагические рыбы и кальмары. То есть о понижении биопродуктивности речь не идет, хотя ее более высокий уровень в настоящий период может объясняться недостаточным учетом гидробионтов мезопелагического комплекса в период высокой численности сардины-иваси.

Ресурсы открытых вод Тихого океана огромны, но во многом представлены потенциально промысловыми видами с нелимитируемым выловом. Прогнозные цифры показывают, что только в пределах российских вод Курильских островов ежегодная добыча пелагических кальмаров может достигать 100-150 тысяч тонн, сайры 150-270 тысяч тонн, японского анчоуса 30-40 тысяч тонн, полосатого тунца 5-30 тысяч тонн, синего тунца 5-30 тысяч тонн, пищевых видов акул 5-10 тысяч тонн, мезопелагических рыб и кальмаров несколько миллионов тонн. Однако освоение этих ресурсов сдерживается как новизной промысла, так и большим экономическим риском, отсутствием необходимого флота и промыслового вооружения, разряженностью скоплений, не разработанными техникой и тактикой лова, для ряда гидробионтов не имеется рынка сбыта и надежных технологий переработки. Из-за отсутствия промысла ОДУ по ряду объектов снижается, по некоторым массовым объектам, например японскому анчоусу, дается в рамках возможного вылова с учетом мощностей флота.

В настоящее время прогнозируется ОДУ гидробионтов только для экономической зоны России, поэтому можно дать картину о фактическом использовании ресурсов открытых вод лишь для Южно-Курильского района. На примере 2002-2006 годов видно, что полностью не осваивается ни один вид. Ряд объектов не осваивается вообще (тихоокеанский кальмар, анчоус, тунцы) либо их вылов не превышает 87,8% (сайра). Однако вылов сайры в последние два года ограничивался занижением ОДУ Государственной экологической экспертизой и чрезмерными квотами для прибрежного рыболовства, что привело к выходу значительной части экспедиции в открытые воды.

В то же время снижение запасов традиционных объектов делает проблему освоения резервных сырьевых ресурсов все более острой. Показателем этого служит быстрый рост вылова наиболее изученного объекта Южно-Курильского района – сайры. После провала в середине 1990-х годов вылов этих видов начал стремительно нарастать и достиг максимума в 2005 году. Вылов лемонемы, наоборот, стремительно сократился, это связано с уменьшением ее численности и меньшими миграциями в зону России.

Из других промысловых районов можно выделить только Императорский подводный хребет, где проводятся попытки судами отдельных предприятий проводить вылов ряда донных и придонных объектов.

Следует ожидать, что при продолжении снижения численности основных объектов промысла в дальневосточных морях спрос на резервные ресурсы будет возрастать. Однако цикличность климато-океанологических процессов влияет и на цикличность динамики численности массовых промысловых видов. Несомненно, что освоение открытых вод будет развиваться в наиболее доступных районах и на известных объектах. Поэтому наиболее целесообразным представляется, прежде всего, освоение ресурсов СЗТО. По данным долгосрочного прогноза ТИНРО-Центра запасы основных промысловых видов Южно-Курильского района на ближайшую перспективу останутся на стабильном уровне.

Однако по сложившейся на Дальнем Востоке пропорции судов недостаток ресурсов остро ощущается прежде всего для крупнотоннажных траулеров. Крупнотоннажный флот может работать только при условии положительного экономического эффекта. Все пригодные для тралового лова ресурсы гидробионтов в северной части Тихого океана являются объектами рискованного или сезонного рыболовства – это калифорнийские скумбрия и ставрида, морской лещ, аляскинский кальмар, японский анчоус, мавролик. В данной программе основной упор сделан на наиболее изученных и реальных промысловых районах. В случае необходимости, при наличии государственного или корпоративного заказа и соответствующего финансирования, могут выполняться исследования и в других районах Тихого океана.

Японское море, а точнее его северо-западная часть, в ряду дальневосточных морей России является наименее значимым источником гидробионтов. Однако для рыбаков Приморского, Хабаровского краев и Сахалинской области сырьевые ресурсы Японского моря – немаловажный источник для развития главным образом прибрежного промысла, переработки свежедобытых объектов, создания хозяйств аквакультуры, получения сырья для фармацевтической промышленности. В 30-50-ые годы прошлого столетия вылов биоресурсов составлял 100 – 150 тысяч тонн, а в конце 80-х, начале 90-х достигал 400-510 тысяч тонн. Доминирующими видами в уловах были, как правило, сардина, минтай, сельдь и в меньшей степени – скумбрия, камбалы и терпуг.

В последние годы отечественные уловы рыб в экономической зоне России Японского моря существенно сократились – до 20-30 тысяч тонн (20-30% от ОДУ). Это произошло не только из-за снижения запасов наиболее массовых рыб (сардины, минтая и сельди), но и по экономическим причинам.

В предыдущие пятилетки суммарный ОДУ не осваивался рыбаками, как и ОДУ по отдельным промысловым видам. Хотя вылов значительно вырос. При этом камчатский краб, шримс-медвежонок, гребенчатая креветка, серый морской еж, анадара, зубастая корюшка, корюшка-малоротка, пиленгас, красноперки, верхогляд и ряд других объектов перелавливается (запреты на промышленный лов многих из них уже введены). Другую группу составляют виды, которые вообще не осваиваются, несмотря на высокую численность (японский анчоус, тихоокеанский кальмар, сайра).

Не следует ожидать, что в ближайшие годы рыбопродуктивность северо-западной части Японского моря существенно возрастет. Кардинально ситуация изменится только в грядущий новый ивасевый период.

Настоящая программа является преемницей предыдущих двух программ изучения биоресурсов северо-западной части Японского моря.

Необходимо отметить, что часть работ выполнялась в рамках программы по изучению прибрежных биоресурсов. Маломерный флот ТИНРО-Центра осуществлял работы по определению запасов зарывающихся моллюсков. Материал также собирался с бортов промысловых судов, в рыболовецких бригадах и во время полевых исследований. Особо следует отметить съемку, проведенную в 2005 году тремя судами одновременно, начиная от глубины 5 метров до 640 метров всей подзоны Приморье в границах Приморского края и Совгаваньского района Хабаровского края.

В результате работ предыдущего десятилетия удалось показать, что плотность ихтиомассы донных рыб, например, в шельфовых водах Приморья, сопоставима с аналогичным показателем Северокурильского и Беринговоморского промысловых районов.

Основу рыбных ресурсов составляют преимущественно высокочисленные популяции рыб, традиционных объектов промысла (тресковых, терпуговых, камбаловых, сельдевых). Значительно обогатилась база данных по биологии макрофитов, морских и пресноводных двустворчатых моллюсков, брюхоногих моллюсков, морских ежей, тихоокеанского кальмара и других гидробионтов. Но наиболее полный объем знаний накоплен по высокочисленным морским рыбам и тихоокеанским лососям.

В период действия программ вышли публикации, посвященные анализу фоновых условий, состоянию запасов, загрязнению акватории залива Петра Великого. Имели место очевидные сбои в основном экосистемных исследований и мониторинга отдельных видов.

Наиболее показателен пример по исследованию тихоокеанской сельди. В предыдущие годы благодаря учетным работам на нерестилищах удавалось получать данные, позволяющие судить об изменении ее численности. Но начиная с 2001 года эти работы ни разу не проводились из-за позднего подписания графика мониторинговых исследований. Это же можно сказать и о пресноводном комплексе рыб, по которым основная учетная работа проводится в зимний период.

Отсутствие достоверной промысловой статистики затрудняет применение методов теории рыболовства. Следовательно, при планировании исследований, как и в прежние годы, приоритетное значение в мониторинге промысловых популяций будут иметь методы прямого учета, и в первую очередь съемки с научно-исследовательских судов.

И все же, в результате рыбохозяйственных исследований предыдущих лет, проведенных ТИНРО-Центром, СахНИРО и ХфТИНРО, составлены современные представления о биологических ресурсах, составляющих сырьевую базу рыбной отрасли в северо-западной части Японского моря; расширен ассортимент добываемых гидробионтов.

Целостному восприятию изменений, происходящих в биоте, мешает несогласованная работа по многочисленным локальным участкам в пределах границ административных районов. В этих случаях координация исследований и унификация методик работ затруднены, обобщить полученные данные чаще всего невозможно, а сводный биопрогноз носит формальный характер.

В Японском море положение ухудшается тем, что распространение наиболее многочисленных промысловых объектов имеет трансграничный характер не только в экономической зоне России, но и за ее границами в экономических зонах Японии, КНДР и Республики Корея. Отсюда просматривается единственный путь, который может привести к реальному прогрессу как при мониторинге состояния сырьевой базы рыболовства, так и в рыбохозяйственных исследованиях в целом – это согласованные усилия специалистов различных научных рыбохозяйственных институтов. В данном случае ТИНРО-Центра, его Хабаровского филиала, СахНИРО.

Не вызывает сомнений и необходимость интенсификации совместных исследований в рамках международных программ со специалистами рыбохозяйственных и научных учреждений Японии, КНР, КНДР и Республики Корея. Это тем более актуально в свете представлений о крупных экосистемных перестройках в дальневосточных морях, проявившихся в 1990-ые годы, в результате которых полезная рыбопродуктивность морей уже понизилась. По-видимому, эта тенденция сохранится в ближайшие годы. Настоящая программа рассчитана на 5 лет и призвана осуществить объединение научного потенциала, повысить эффективность проводимых исследований и снизить материальные затраты на их осуществление.

Берингово море, заливы и свал глубин тихоокеанского побережья Камчатки по сумме всех характеристик являются вторым по рыбопромысловой значимости после Охотского моря районом лова дальневосточных российских рыбаков. Здесь сосредоточены значительные по масштабам биологические ресурсы — пелагические и донные рыбы, крабы, креветки, ежи, голотурии, брюхоногие, двустворчатые и головоногие моллюски, макрофиты, тюлени и китообразные.

Многие промысловые гидробионты западной части Берингова моря и сопредельного восточнокамчатского шельфа уже много десятилетий являются объектами интенсивного изучения ученых, а в отношении основных промысловых видов уже давно существует регулярный мониторинг динамики численности и состояния их популяций. Трансграничный характер многих запасов предопределил и развитие интенсивного международного сотрудничества в их изучении и регулировании вылова.

Комплексное изучение биологических ресурсов Берингова моря, шельфа и свала глубин побережья восточной Камчатки в течение последних десяти лет проводилось в соответствии с двумя пятилетними программами. Они не только определяли необходимый круг целей и задач рыбохозяйственных и экологических исследований, но и способствовали координации усилий подразделений НТО «ТИНРО», ответственных за мониторинг биологических ресурсов и рассматриваемом регионе и пронозирование их динамики.

В ходе реализации комплексных пятилетних программ получены новые данные о динамике океанологических условий в регионе, состоянии кормовой базы, составе и структуре пелагических и донных сообществ. В 2005 году институтами системы НТО «ТИНРО» была проведена комплексная первая Беринговоморская экспедиция с участием судов ТИНРО-Центра, его Чукотского филиала и КамчатНИРО. В ходе нее выполнены пелагическая и донная траловые съемки северо-западной части моря с охватом глубин от 10-15 до 700-800 метров, полный комплекс фоновых работ. Впервые за 20 лет в 2004 году проведена бентосная съемка шельфа, которая показала, что существенных изменений в составе и структуре кормовой базы донных гидробионтов не наблюдается. Комплекс исследований верхней эпипелагиали экономической зоны России, выполненный в ходе реализации международной программы изучения морского периода жизни тихоокеанских лососей (BASIS) позволил вплотную подойти к оценке экологической емкости пелагиали моря. Регулярно выполнялись также совместные российско-американские исследования по минтаю, морским млекопитающим, мониторинговые работы по отдельным промысловым объектам.

Конечно же, результатом комплексных исследований Берингова моря стали прогнозы вылова и рекомендации по рациональному использованию запасов. Масштабные обобщения нашли свое отражение в «Атласе количественного распределения нектона северо-западной части Берингова моря» и «Нектоне северо-западной части Берингова моря. Таблицы численности и биомассы».

Одним из важнейших результатов рыбохозяйственных исследований в Беринговом море на предыдущих этапах являются выводы о том, что, несмотря на некоторое понижение рыбопродуктивности с середины 1990-х годов, биологическая продуктивность Берингова моря находится на высоком уровне, а его макроэкосистемы — в нормальном функциональном состоянии. Понижение рыбопродуктивности в основном связано с естественными флюктуациями численности массовых гидробионтов, прежде всего минтая и сельди, а также перепромыслом крабов.

Рыбный промысел в Беринговом море имеет длительную историю, при этом его значение в российском рыболовстве, как и в других районах, испытывало подъемы и спады. Нельзя не заметить общей тенденции сокращения уловов в Беринговом море. Основная причина — естественные многолетние изменения экосистемы Берингова моря, снижение его рыбопродуктивности, ухудшение структуры сырьевой базы. Данная тенденция заблаговременно была спрогнозирована в ТИНРО-Центре на основании многолетних исследований динамики климато-океанологических условий, состава, структуры, биопродуктивности донных и пелагических сообществ. В некоторых случаях снижению численности гидробионтов способствовал и интенсивный промысловый пресс.

В соответствии с таким комплексным, при этом ресурсо- и природосберегающим, подходом и составлена настоящая программа изучения и управления биологическими ресурсами Берингова моря и сопредельных тихоокеанских вод Камчатки на 2007-2011 годы.

Необходимо также подчеркнуть, что данная программа является продолжением утвержденной Госкомрыболовством в 2002 году и ныне действующей «Программы комплексных исследований биологических ресурсов Берингова моря, разработки методов их рациональной эксплуатации и переработки на 2002-2006 годы».